Мудрость Идиотов

Многие говорят: «Я хотел учиться, но здесь я нашел только безумие». Тем не менее, если они будут искать глубокую мудрость в другом месте, они, возможно, не найдут ее. (Из: «Учения Насреддина»,Бухарский манускрипт 1617 года, Аблахи Мутлак «Полный Идиот».)

     Давным-давно жил-был комар по имени Намус, который за свой тонкий ум был прозван Проницательным. Однажды, поразмыслив о своей жизни и руководствуясь весьма благовидными и вескими причинами, Намус решил сменить жилище. Своим новым пристанищем он избрал ухо одного слона, ибо дом такого рода казался ему самым подходящим и удобным.
     Итак, осталось только осуществить задуманное и вскоре Намус обосновался в просторном и очень уютном ухе.
     Спустя какое-то время, Намус произвел несколько поколений комаров. В его жизни периоды напряженного труда чередовались с периодами отдыха и покоя, радость сменялась печалью, поиски увенчивались достижениями, словом, судьба его ничем не отличалась от судеб других комаров.
     Ухо слона было его домом и, как бывает в таких случаях, он чувствовал, что вся его жизнь, его история, само его существо неразрывно связаны с этим местом. Это ощущение он постоянно поддерживал в себе, пока оно не стало частью его самого. Ухо было таким теплым, таким уютным, таким просторным. Здесь ему довелось так много всего пережить...
     Переезжая в этот дом, Намус, естественно, не обошелся без приличествующих случаю церемоний вежливости. Прежде чем въехать в новое жилище, он изо всей мочи пропищал слону о своем решении.
-- О слон, -- закричал он, -- знай, что никто иной, как я, комар Намус, по прозвищу Проницательный, собираюсь поселиться здесь. Но так как это твое ухо, то я желая соблюсти обычай, сообщаю тебе о моем решении.
     Слон не возразил.
     И Намус вселился, даже не подозревая, что слон его попросту не услышал. И если уж быть справедливым, то слон и не почувствовал вселения комара с его многочисленным семейством в свое ухо. Будучи от природы неучтивым созданием, он даже не знал о существовании какого-то там комара.
     Но вот прошло какое-то время, и Намус, побуждаемый вескими причинами, решил снова сменить свое жилище.
     Как и в начале, он решил, что сделать это он вправе только в соответствии с установленной и освященной веками традицией. Он заранее стал готовитсья к тому, чтобы объявить слону свое решение -- покинуть ухо.
     Итак, окончательно уверившись в своем решении и хорошо отрепетировав прощальный монолог, он прокричал его слону в самое ухо. Но не получил никакого ответа. Он крикнул еще раз, но слон по-прежнему хранил молчание. Тогда Намус, полный решимости заставить все-таки слона услышать его назойливые, но красноречивые слова, набрал полную грудь воздуха и в третий раз прокричал:
-- О слон, знай, что я, Проницательный, намерен покинуть свой очаг и дом в твоем ухе, в котором я так долго прожил. И для этого у меня есть вполне веские основания, и я хочу их тебе изложить.
     Наконец, слова комара достигли слуха слона, и он сумел их разобрать. Пока он их обдумывал, комар продолжал:
-- Что ты мне ответишь на это? Каково твое мнение об этом?
     Слон медленно поднял свою огромную голову и протрубил:
-- Ступай с миром, ибо твой уход имеет для меня такое же значение, какое имел твой приход.

     Один ограниченный дервиш из религиозно-аскетической школы прогуливался по берегу реки, размышляя над моральными и схоластическими проблемами, ибо в школе, к которой он принадлежал, суфийские учения применялись именно в таком духе. Сентиментальную религию дервиш принимал за поиски конечной истины.
     Вдруг чей-то громкий голос, донесшийся с реки, прервал его размышления. Он прислушался и услышал дервишский призыв. "Этот человек занимается бесполезным занятием, -- сказал он себе, -- потому, что неправильно произносит формулу. Вместо того, чтобы произносить "йа ха", он произносит "а йа ха".
     Подумав немного, дервиш решил, что как более внимательный и прилежный ученик, он обязан научить этого несчастного, который, хотя и лишен возможности получать правильные указания [от постоянного Учителя], все же изо всех сил, по-видимому, старается привести себя в созвучие с силой в этих звуках.
     Итак, он нанял лодку и поплыл к острову, с которого доносился голос.
           На острове в каменной хижине он увидел человека в дервишской одежде, время от времени громко повторяющего все так же неправильно посвятительную формулу.
-- Мой друг, -- обратился к нему первый дервиш,-- ты неправильно произносишь священную фразу. Мой долг сказать тебе об этом, ибо приобретает заслугу как тот, кто дает совет, так и тот, кто следует совету. -- И он рассказал ему, как надо произносить призыв.
-- Благодарю тебя, -- смиренно ответил второй дервиш.
     Первый дервиш сел в лодку и отправился в обратный путь, радуясь, что совершил доброе дело. Ведь кроме всего прочего он слышал, что человек, правильно повторяющий священную формулу, может даже ходить по воде. Такого чуда он ни разу в своей жизни не видел, но почему-то верил, что оно вполне возможно.
     Некоторое время из тростниковой хижины не доносилось ни звука, но дервиш был уверен, что его усилия не пропали зря.
           И вдруг до него донеслось нерешительное "а йа..." второго дервиша, который опять по-старому начинал произносить звуки призыва.
     Дервиш начал было размышлять над тем, до чего же все-таки упрямы люди, как они закоснели в своих заблуждениях, и вдруг замер от изумления: к нему прямо по воде, как посуху, бежал второй дервиш. Первый дервиш перестал грести и, как завороженный, не мог оторвать от него взгляда.
     Подбежав к лодке, второй дервиш сказал:
-- Брат, прости, что я задерживаю тебя, но не мог бы ты снова разъяснить мне, как должна по всем правилам произноситься формула? Я ничего не запомнил.

     Жила-была птица, которая не умела летать. Подобно бескрылым созданиям ходила она по земле, хотя и знала, что некоторые птицы летают.
     Однажды в ее гнездо случайно попало яйцо летающей птицы, и она высидела его вместе со своими. Вылупившийся птенец стал расти и развиваться, но присущая ему способность летать никак не проявлялась.
     Иногда он спрашивал свою приемную мать: "Когда же я полечу?" А привязанная к земле птица отвечала ему: "Чтобы взлететь, ты должен быть настойчив в своем стремлении, как все птицы".
     Она ведь не умела преподать оперившемуся птенцу урок полета, даже не знала, как вытолкнуть его из гнезда, чтобы он мог убедиться в своих силах.
     Но странно, что птенец сам не замечал этого. Чувство благодарности к приемной матери не позволяло ему понять свое положение.
-- Если бы не она, -- рассуждал он сам с собой, я до сих пор оставался бы в яйце.
     А иногда он говорил себе так:
-- Тот, кому я обязан своим появлением на свет, конечно, научит меня летать. Это только вопрос времени или, возможно, все зависит от моих собственных усилий, а, может быть, для этого надо обладать какой-то высшей мудростью -- других причин нет. Птица, которая привела меня к моему теперешнему состоянию, в один прекрасный день поднимет меня на следующую ступень.

     Мастер Джалалуддин Руми и другие рассказывают, что однажды Иса, сын Марии, шел по пустыне, невдалеке от Иерусалима, с несколькими людьми, в которых еще сильна была жадность.
     Они умоляли Ису назвать тайное слово, воскрешающее мертвых.
-- Если я сообщу вам эту тайну, -- отвечал им Иса, -- вы неправильно воспользуетесь ею.
     Люди же настаивали на своем:
-- Мы подготовлены к такому знанию, -- сказали они, -- и вполне заслуживаем его. Кроме того, оно укрепит нашу веру.
-- Вы сами не знаете, о чем просите, -- возразил Иса, но все же открыл им великое слово.
     Позднее эти люди, вновь оказавшись в пустыне, увидели на земле кучу побелевших от времени костей.
-- Давайте попробуем могущество Слова, -- сказали они друг другу и хором произнесли его.
     Едва они произнесли его, как кости соединились в скелет, который стал обрастать мясом, мясо покрылось шерстью, и вот перед ними предстал дикий хищный зверь. Ожившее чудовище набросилось на них и разорвало на куски.
      Имеющие разум поймут. Люди менее развитые сумеют развиться, изучая эту историю.

     Глупец однажды увидел верблюда и спросил его:
-- Почему у тебя такое уродливое горбатое тело? -- Из оценки создается мнение, -- ответил верблюд. -- Ты приписываешь ошибку тому, кто создал меня таким. Сознаешь ли ты это?! Не считай мой горб недостатком. Я создан таким по определеной причине и для определенной цели. Лук должен быть согнутым, тетива -- прямой.
      Ты глупец! Ослиное восприятие -- от ослиной натуры.

     Ученик одного багдадского суфия, находясь в караван-сарае, случайно услышал беседу двух незнакомцев, из которой понял, что один из них -- Ангел Смерти.
-- В течение следующих трех недель я собираюсь посетить трех людей в этом городе, -- сказал Ангел своему собеседнику.
     Ученик был так напуган, что, стараясь оставаться незамеченным, даже затаил дыхание и просидел в своем углу не шелохнувшись, пока Ангел и его спутник не ушли. Затем он стал размышлять, как избежать возможной встречи со смертью, и пришел, наконец, к выводу, что если он покинет Багдад, Ангел не сможет его забрать. Ни секунды не медля, ученик одолжил самого быстрого коня, которого только мог найти, и вихрем помчался по направлению к Самарканду, не останавливаясь ни днем, ни ночью.
     Между тем, Ангел Смерти встретился с суфийским учителем, и они разговорились.
-- А где ваш ученик такой-то? -- Он должен быть где-то рядом, возможно, в караван-сарае, проводит время в созерцании, -- ответил суфий.
-- Странно, весьма странно, -- сказал Ангел, -- потому что он тоже в моем списке. И здесь написано, что я смогу его взять в течение четырех недель в Самарканде и нигде больше.

     Как-то темной ночью один дервиш, идя по дороге, услыхал крик о помощи, доносившийся со дна заброшенного сухого колодца.
-- Эй, что случилось? -- закричал дервиш в колодец.
-- Видите ли, я филолог, -- ответил голос, -- не найдя в темноте дороги, я к несчастью провалился в эту глубокую яму и теперь никак не могу отсюда выбраться.
-- Держись, друг, дай мне только раздобыть лестницу и веревку, -- ответил дервиш.
-- Подождите минутку, -- закричал филолог, -- вы неграмотно выражаетесь, к тому же ваше произношение никуда не годится. Очень прошу вас исправить его.
-- Ну что ж, если для вас слова важнее их смысла, вам будет лучше побыть там, где вы сейчас находитесь, пока я не выучусь правильно говорить, -- ответил дервиш и пошел своей дорогой.

     Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился там среди других посетителей.
           "Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передвигаться и не успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.
      Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
-- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе, потому что я слеп и не вижу дороги.
     Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
-- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь, неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и зрение хромого, чтобы его направлять.
     Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
     По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
      Эти двое не попали на пир потому, что в это время поблизости не оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность преодолеть.

     Некий дервиш ордена Бекташи был очень уважаемым за свое благочестие и проявляемые добродетели. Всегда, когда кто-нибудь спрашивал его, каким образом он достиг такой святости, он отвечал:
— Я знаю, что в Коране.
Однажды он только что дал такой ответ спросившему в кофейне, когда какой-то кретин спросил:
— Хорошо, так что же есть в Коране?
— В Коране, — сказал дервиш из ордена Бекташи, — находятся два засушенных цветка и письмо от моего друга Абдулы.

     Один шутник стал выдавать себя за пророка. Его схватили и привели к султану. Султан допросил его в присутствии кади и сказал:
- Этот человек позволил себе наглое святотатство. Что полагается в таких случаях делать по закону ?
   Кади ответил:
- Если он не откажется от своих утверждений и станет упорствовать, надлежит покарать его смертью.
- Слышишь? - сказал обвиняемому султан. - Как ты смеешь называть себя пророком? Если ты пророк, покажи нам чудо!
- Хорошо, - ответил человек, выдававший себя за пророка. - Тогда вели принести сюда острый меч.
- Зачем он тебе ? - удивился султан.
- Я отрублю голову кади, а затем воскрешу его из мертвых.
- О, почтенный! - закричал кади вне себя от ужаса. - Я первый в тебя уверовал! Отныне считай меня своим последователем!

     В одном государстве жил молодой царь. Он был очень горделив и властен. Когда он проезжал по своим владениям, народ падал ниц и кричал:
- Виват, император!
А сзади шел казначей и кидал этим согбенным фигурам золотые монеты. Люди же были готовы перегрызть глотки друг другу за эти монеты с императорской казны, роясь в грязи в их поисках. Тех же, кто не покорялся и не преклонял головы перед его светлостью, сзади шедший палач рубил головы.
И вот, однажды, шествуя подобным образом, он заметил одного монаха, который не склонял головы и мало того - шел ему навстречу. Палач, увидя это, поспешил опередить императора дабы отрубить непокорному голову. Так как уже не одна голова слетала с плеч по прихоти императора- вольнодумца. И в тот момент, когда он уже замахнулся обезглавить непокорного, услышал зычный голос своего повелителя:
- Стой!
Молодой царь кинулся к этому странствующему дервишу, упал на колени и поцеловал его засаленный халат.
Народ возмутился этому и начал недовольно кричать:
- Виват, Император! - в надежде быть осыпанными золотыми монетами. Но император узнал в этом дервише своего отца, который отрекся в его пользу от престола и отправился искать истину.
- Отец, как я рад, что ты вернулся!
- Нет, я не вернулся. Я был на том краю земли и вот теперь иду на другой край. А дорога моя лежит через твои владения...
- Но это и твои владения! Отец, мне больно видеть тебя в этих жалких одеждах. Казначей, отсыпь ему золота, сколько б ни попрсил!!!
- Нет, сын. Просто накорми меня или дай несколько монет, дабы я мог купить себе пропитание. - и протянул ему свою деревянную миску-чашу. Император велел наполнить чашу. Но когда казначей начал ее наполнять, он оказывалась пустой. Тогда император возмутился и велел высыпать туда мешок золота. Но все повторилось - чаша была пуста.
Тогда молодой царь велел привезти подводу золота, ему было наплевать, опустеет ли казна от этого - перед ним был его отец.
И вот, на сороковой подводе, сын воскликнул:
- Отец, я не пойму, мы высыпали туда 40 подвод золота, но она по-прежнему пуста!
- Сынок, я рад, что ты уже на 40-й подводе задумался над этим вопросом. Ты слишком рано это понял. Я ради этого отказался ото всего, кинул в нее своё царство, здоровье, молодость, в общем все, что имел, но она как видишь - по прежнему пуста!
Ибо это есть чаша наших желаний и, отупляющая жажда наполнения ее отнимет у нас все что мы имеем....... В нее мы можем положить и жизнь, но полнее она от этого не станет!